Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

Sloth on tree

Сегодня я рисую отчаянный вес



Не было у бабы забот, завела баба порося...

Под шумок карантина я решила поработать с темой веса. И в терапии и в нейрографике. На сессии поговорили - всю неделю рисую. И так третью неделю.

Тема - жесть. В ней столько отчаяния...

Отчаяние, что я толстая.
Отчаяние, что худеть так долго. Годами. И надо считать калории и много двигаться.
Отчаяние, что у меня нет партнера.
Отчаяние, что на меня не реагируют как на женщину.
Отчаяние, что толстых высмеивают. Куча мемов, где толстая женщина олицетворяет самый страшный антисекс. "Ебать жир", психотравмы от секса с толстой, как в "Триггере", вотэтовсе. Ну не хочешь - не еби, зачем унижать?
Отчаяние, что я толще большинства толстых. Те, кто весят 60-70-80 кг считают себя толстыми и хотят похудеть. Я вешу 125 кг и вхожу, наверное, в 3% самых толстых из толстых.
Отчаяние, что я не чувствую себя красивой, что мир не отражает меня красивой.
Отчаяние, что я никогда не чувствовала себя красивой.
Отчаяние, что тело тяжелое, неповоротливое. Тяжело сесть, тяжело встать, тяжело наклониться. Суставы болят.
Отчаяние, что всю жизнь эта тема болит, всю жизнь в ней так много отчаяния. Столько лет всякой работы, терапии, учебы - а воз и нынче там. До сих пор ничего не меняется ни с весом, ни с любовью, ни с сексом, ни с семьей, ни с детьми - по нулям везде.
Отчаяние, что я так травмирована в теме секса и отношений.
Отчаяние, что я никогда не влюблялась взаимно.

Это отчаяние тянется с подросткового возраста, каждая неудача его усиливает и утяжеляет, добавляет боли.
Sloth on tree

(no subject)

Эххх, терапия.

Перешли в скайп. Новый формат мне не нравится, тера не чувствую, не подключаюсь. Нет запаха, нет рядом, нет прикосновений - нет тера. Для младенческих частей точно.

В ситуации выживания детские части попрятаны, говорить не о чем. Нет состояния собранности и готовности работать в глубину, которое обычно появляется перед сессиями. На разбор детских травм нет сил. Текущее, что ни тронь - ведет в детские травмы.

Начинается сессия - сижу, молчу. Запроса нет. Что сказать? Так, чтобы и поговорить и ничего глубокого тронуть. Каждый день я справляюсь сама в хрупком балансе, не хочу его колебать.

Может, закончить терапию? Эта мысль вызывает ужас. Для меня это опора, не хочу терять. Пока буду ходить.

Еще остаюсь, потому что теру сейчас тяжело, многие клиенты ушли, я вроде должна. Конечно, не должна... Но могу, а значит, должна.
Sloth on tree

(no subject)

Я не хочу так жить. Я не хочу так жить. Я не хочу так жить. Я не хочу так жить. Я не хочу так жить. Я не хочу так жить. Я не хочу так жить. Я не хочу так жить. Я не хочу так жить. Я не хочу так жить. Я не хочу так жить. Я не хочу так жить. Я не хочу так жить. Я не хочу так жить. Я не хочу так жить. Я не хочу так жить. Я не хочу так жить. Я не хочу так жить. Я не хочу так жить. Я не хочу так жить. Я не хочу так жить.

Я сорок минут стояла в душе под водой и все сорок минут рыдала в голос.

Раньше я могла написать терапевту, но я с ней больше не переписываюсь. Сука, она просто перестала со мной переписываться. Без обсуждения, без передоговоренностей, без ничего. У нее нет ресурса, я должна просто смириться и подстроиться! Анечка ведь сильная, Анечка ведь справится с этим, правда?! Анечка уже не раз с таким справлялась и в этот раз справится, блядь.

Тер отменила две последние сессии. Она нужна мне, но я не хочу туда идти, я просто не могу подойти к двери, меня так кроет болью, что лучше не приближаться даже в мыслях. У меня огромный клубок разных чувств, они завязаны в огромный напряженный шар, я вообще не знаю, с чего начать разговор, потому что это переплетение орет от боли, где ни тронь.

Тер поменяла кабинет и теперь за стеной второй кабинет и там тоже проходят сессии. Я их слышу. И они меня. Они разговаривают, смеются, ходят, пока я замираю в ужасе и слушаю их. Уже два месяца я не могу к этому привыкнуть. Я сидела молча. В темноте. Я слушала, что там. Я злилась. Я топала. Я выла от бессилия. Я бросала тапки в стену. А хотела бросать стул. Я ненавижу этих людей за стеной и то, как они мешают мне, как вторгаются в интимность моих сессий.
Sloth on tree

Ричард Шварц - Системная семейная терапия субличностей



Мне очень нравится, как Ричард Шварц описывает внутренний мир человека, особенно, травмированного. Он делит субличности на три группы: Изгнанники, Менеджеры, Пожарные.

Изгнанники - травмированные части. Раненые и чувствительные. Каждый застрял в своем моменте в прошлом, остаются в том возрасте и месте. Они изолированы, чтобы защитить систему (всего человека) от невыносимых чувств: стыда, страха, боли, ужаса.
Изгнанники отчаялись и зовут на помощь флешбеками, кошмарными снами, ощущениями в теле. Они нуждаются в помощи, ищут того, кто их спасет и освободит. От перенапряжения они могут подвергать человека опасности, лишь бы их услышали. Готовы терпеть унижение и насилие, платить любую цену за любовь, за заботу, за защиту и за надежду на исцеление.

Менеджеры - защитники системы. Обычно они чрезвычайно рациональные, организованные, включенные. Их основная задача - изолировать Изгнанников для спасения их самих и всей системы. Для этого Менеджеры контролируют внешний мир, чтобы избежать любых отношений и ситуаций, где Изгнанники могут выбраться наружу.
Менеджеры вынуждены делать работу, которую не должны делать, и нести ответственность, которую не могут нести, поэтому они могут быть чрезмерно жестоки. Внутренний критик, контролер, перфекционист, пессимист, жертва, угождающий – все это менеджеры, которые ограждают систему от ситуаций, где могут активироваться Изгнанники. Жесткость их действий зависит от верной или ошибочной оценки вероятности ретравмироваться.
Менеджеры тоже нуждаются в заботе и исцелении, но вынуждены это скрывать.

Пожарные - экстренное спасение, когда менеджеры не справились и Изгнанники выбрались наружу. Их задача подавить чувства, ощущения и образы. В ход идет все: самоповреждения, обжорство, алкоголь, наркотики, воровство, мысли о самоубийстве - что угодно, чтобы отвлечь, успокоить, насытить Изгнанников.
Пожарные импульсивные, бездумные, реактивные. Они спасают текущую экстренную ситуацию, не учитывая последствия, так что они могут использовать любые методы, рвать важные связи, быть неадекватными и неприятными всем вокруг.

От такого поведения Пожарных, Менеджеры впадают в ужас и гнев, наезжают на Пожарных за то, что они делают с человеком. Например, Пожарный организует переедание, чтобы Изгнанник успокоился, от этого Менеджер "Надо всегда хорошо выглядеть" впадает в панику и презрительно отталкивает Пожарного за то, что он позволил человеку так распуститься. Человек нападает на себя, винит, что он так жутко сорвался и наелся. Изгнанник от этих перепетий активируется нще сильнее, ситуация пошла на второй круг.

Все части не там, где они должны быть, занимаются работой, которую они не выбирали, для которой не были созданы. Когда каждого Изгнанника освобождают из места, где он застыл, Менеджеры и Пожарные находят более приятные для себя и ценные для системы роли. Высвобождается чувствительность, организованность, смелость. Их качества начинают использоваться на благо человека и его жизни, а не на внутреннее противостояние.
Sloth on tree

(no subject)

Я просыпаюсь утром – и хочу завтракать, а не умереть.

Это заняло пять лет.

Годами мне хотелось покончить с собой ежедневно. Периодами – по семь раз в день.

За последний месяц мне трижды было отчаянно больно. Два раза я проживала, плакала, у меня были инструменты, поддержка и знание, что я справлюсь. Один раз было так невыносимо, я думала, что умру от этой боли, и хотела умереть, но и тогда знала, что выживу.

Я все еще плачу в среднем каждый день. Иногда ни разу. Иногда трижды за день.

Но я просыпаюсь утром – и хочу завтракать, а не умереть.

Я все еще не испытываю бурного желания жить, но кое-что здесь начинает меня интересовать )))
Sloth on tree

Зачем нужна телесноориентированная терапия.

У меня сегодня был приступ падения сахара в крови.

Я позавтракала в 11:00, поела в 14:00, съела торт в 16:00. Валялась, читала, дремала, потом вскочила и в 20:30 пошла в магазин. Так-то я ем каждые три часа, а тут выпала и забыла. Еще и не устала, спала же.

Туда было ок, а на обратной дороге меня так накрыло! Слабость, подкашивались ноги, причем вроде силы есть, иду бодро, а прям чувствую, как теряю контроль за мышцами, как им не хватает чего-то для стабильной работы, сама уже на грани обморока. Высматривала людей, которым кричать, если что, что я не пьяная и вызовите мне скорую.

Ум ясный, паники не было. Съела баранки по дороге, нарастал адский голод, съела орехи и шоколад, чтоб поднять сахар. Еле дошла до дома. Пока жарила мясо с овощами, быстро запихнула в себя хлеб, конфеты, сникерс, яблоко, воду. Есть хотелось, аж трясло. Даже не есть, а жрать для спасения жизни.

Интересно, что даже съеденный сахар не дал быстро сил. Один момент нога подкосилась, я чуть не упала и такая: "Тааааааак, внимание, аккуратно".

Еще долго много ела и до сих пор не восстановила нормальное состояние.

Удивительно, как резко выпала из баланса и как долго его восстанавливать, до сих пор есть этот ненормальный голод, до ужаса, до смертельной опасности, весь завтрашний день, думаю, тоже будет.

Я понимала, что происходит, и видела ненормальность этого состояния, помогала себе, как считала нужным. А раньше жила так, у меня ежедневно такие приступы были! Каждый день! Я так жила, типа все ок, а как еще?!

Три года телесноориентированной терапии + пять лет интуитивного питания + два года разных телесных вебинаров, семинаров и практик – и вот такой приступ из нормы стал большой редкостью и удивлением.
Sloth on tree

Обесценивать нельзя ценить. Играюсь с запятой.

Прежде чем ценить, что имеешь, надо отгоревать то, чего нет.

Я горюю о жизни, которой у меня не случилось. О той жизни, где я здорова. Где моя самая большая травма - не купленный в детстве велосипед. Где моя женственность не порушена в хлам. Где моя сексуальность не висит драными лохмотьями. Где моя привязанность не вывернута, не искорежена и не поломана. Где я сама не запутана в чертов клубок противоречий. Где моим самым сладким обедом не является оторванный с кровавыми ошметками член.

Мне часто говорят, что я буду хорошим терапевтом. С моим-то всем... И я буду. А могла бы быть просто счастливой женщиной.

Я горюю о той жизни, в которой у меня семья и дети, простая работа, где я стройная, где я расслабленная, полноценная, умиротворённая счастливая жен-щи-на.

И фиг бы с ним с этим хорошим терапевтом.

А знаете, что самое охуенное в этом?!

Мгновения, про которые прямо сейчас я думаю: “Моя жизнь должна была и могла быть совершенно другой, но этот момент мог бы остаться ровно таким, какой он есть."
Потому что он хорош.
И плачу.
Sloth on tree

Шок.

Проживаю шок. Подняла всякими практиками и проживаю. Тело в шоке. Душа в шоке. Изучаю. Впервые понимаю, что со мной происходит.

Блядь, кто бы мне лет пять назад внятно сказал:

"Аня, когда ты:
- не можешь сконцентрироваться,
- в голове туман,
- невозможно сосредоточиться и решить бытовые задачи,
- лежишь без сил и одновременно хочешь бежать,
- не можешь решить, больше хочешь обессиленно спать или бодро сходить в магазин,
- особенно хочешь бежать по делам, когда больше четырёх часов не ела, и это кажется ваще окнорм и самый подходящий момент (и раньше реально уходила в мороз пешком по делам на три часа и удивлялась, почему я не могу дойти до дома),
- не засыпаешь до двух-трех-шести утра,
- постоянно будто на гране истерики,
- вообще не понимаешь, чего хочешь,
- не чувствуешь холода,
- количество дел давит все сильнее, растет отчаяние, но не можешь ни за что взяться,
- нет сил концентрироваться ни на чем, даже планировать еду, дать Кнопе таблетку, шить,
- оплатить счета кажется непосильной задачей,
- в теле ощущение замирания,
- чето-то не то с дыханием, иногда вдруг получается глубоко вздохнуть и это вызывает удивление,
- плачешь утром от того, что не можешь выбрать, когда пора завтракать и чем,
- забываешь, что было вчера,
- не понимаешь, тебе хорошо или плохо,
- озаряешься гениальной идеей, но пока встаешь с кровати понимаешь безмерную усталость и падаешь обратно (это прогрессивный вариант, раньше шла делать),
- вообще плохо понимаешь, что происходит –

Ты в шоке, Аня. Аня, это - шок! Не ты плохая, не ты тупая, не ты ленивая, не ты больная, не ты уставшая - это шок, Аня, слышишь! Ты в шоке! Алё, гараж! Ты в шоке, Аня! Так выглядит шок! То, что с тобой происходит - это шок, Аня. Слышишь?!"

Но в этом состоянии плохо слышно.
Sloth on tree

О небезопасности быть с собой

Первые годы терапии я не могла жить без терапевта, мне только с ней было безопасно, я рыдала уходя с сессии, потому что не хотела оставаться с собой.

Не с мамой, не с папой, не с партнером, не с одиночеством, не с врагом – с собой.

И только сейчас, когда мне с собой стало спокойнее и безопаснее, когда я чаще ухожу с сессии без слез, чем в отчаянных рыданиях, я начинаю замечать мелочи, которые создают мне небезопасность с собой.

Массировала грудную клетку – там много триггерных точек, вчера все они спазмировались и заныли, аж больно дотронуться. Ну, я, как обычно, с максимальной силой тыкала себя пальцами туда, где больнее всего, глубоко массировала, прям вдавливала, а где палец не брал, там костяшками или ребром ладони, чтобы побыстрее вылечить, чтобы максимальный эффект, чтобы... да даже без "чтобы", без логики, без причин, просто я привыкла так с собой обращаться.

А моя тер, массируя триггерные точки, всегда ослабляет давление, когда я говорю, что больно.

И я вдруг ослабила. Мягче стала массировать. Да, там где больно, но нежнее, бережнее, деликатнее. Не с целью "ща быстро пробьём зажимы", а ласково заботясь о себе и теле. После этого я так расслабилась! Доверилась себе. Растрогалась, разнежилась, расчувствовалась до слез.

Примерно так же я расчувствовалась в раздевалке тренажерного зала, когда пришла первый раз, сходила на занятие и вдруг не стала себя заставлять еще и изучить всю программу тренажеров, а решила, что на сегодня достаточно стресса и стыда, пойду домой. Сидела в раздевалке и плакала, что не будет насилия, что пойду домой.

Способ обращаться с собой настолько привычен, что его невозможно вычленить и распознать. Как постоянный гул в ушах, например. Я думала, что себя не насилую с тех пор, как перестала причинять физическую боль телу: бить, отрывать мозоли, кусать.

Ничего подобного.

Мой внутренний ребенок предпочитает терапевта. С ней безопасно. Со мной - нифига.
Sloth on tree

(no subject)



«Я буду делать только то, что я хочу, и то, что я могу. И ни каплей больше. Потому что каплей больше – это уже насилие.»

Хорошо. Я хочу трахаться, но не могу. Но я могу выносить это в терапию. Значит, я буду выносить это в терапию в том объеме, в котором могу. Заставлять себя искать случайный секс - насилие.

«Счастье – это быть самим собой и одобрять себя. И этого достаточно.»